Уф-ф, жарко!

Уф-ф, жарко!

Летом в лесах Карельского перешейка прохладно бывает, пожалуй, чаще, чем жарко. Поэтому понятие «грибное место» здесь далеко не всегда совпадает с общепринятым.

Где растет обычно белый гриб-боровик?

«Понятно где, — ответит любой поднаторевший грибник, — в сосновом бору, светлом ельнике или дубняке».

Верно. Так бывает. Только вот эти два чудака, а скорее всего, мученика увидели свет в... песке, на скате противопожарной канавы пропаханной специальным плугом через голый и сухой поруб, где влаги так же мало, как и тени, и ничего, кроме тощего вереска, старых обгоревших пней да малахитовых ежиков молодых сосновых саженцев, нет.

Пересекая косогор, я сначала удивился чьей-то нелепой шутке: не лень же было кому-то в добром десятке километров от ближайшего населенного пункта воткнуть в песок таких уродцев...

Это лето стояло влажным и теплым. Зной еще ни разу не опалил даже самых припечных мест. Это, видно, и смутило дружков-боровиков: ведь здесь когда-то был большой сосновый бор, и в песке снова появились сосновые корни, без которых они жить не могут...

И выросли! И, кажется, на судьбу не особенно жаловались. Но тут, словно нарочно, взял вдруг и утих влажный морской ветерок, где-то за горизонтом пропали тучи-облака, и солнышко нещадно обрушилось на неширокую полосу озерной земли, втиснутой между Ладогой и Финским заливом. День-другой было душно, как в парной. Потом стало сухо и горячо.

Вот почему у одного боровика поля шляпки оттянуты книзу так, что кожица не выдержала напряжения и потрескалась, будто иссеченная острым ножом, а у другого, наоборот, края шляпы кверху завернулись, так что «подкладка» видна стала.

Когда я тронул грибы палкой, они гремели подобно легким пенопластовым игрушкам. И что самое удивительное, уродцы оказались совершенно целыми, не попорченными личинками насекомых.